«Культурная СРЕДА»

Иннокентий Сивцев: «Кино — это разговор образами»

В кинематографе, где на слуху чаще всего имя режиссера, звукорежиссер остается невидимым тружеником. Однако именно созданный им звуковой ландшафт становится мощной опорой для формирования уникального образа фильма, раскрашивая и дополняя картину.

Сегодняшний наш собеседник в среде аксакалов киноиндустрии слывет «надеждой», а ровесники с гордостью называют его «опорой» и «невидимой силой». Именно он вывел фильм «Царь-птица» («Тойон Кыыл») на высочайший международный уровень. Сам же Иннокентий о себе говорит мало — человек дела, тихий и скромный.

Досье: Иннокентий Сивцев — звукорежиссер кинокомпании «Сахафильм», заслуженный работник культуры РС(Я), член Союза кинематографистов РФ, лауреат Государственной премии имени А.Е. Кулаковского — Өксөкүлээх Өлөксөй. Проще говоря — специалист, который обогащает художественные и документальные фильмы звуком.

Он даже не ведет точный подсчет своих проектов, что удивляет при таком объеме работы. Полнометражных фильмов набралось около 20–30 (если прибавить документальные — под 40), плюс более десятка короткометражек. Для молодого специалиста — внушительный груз.

Его дебютом стала картина Сергея Потапова «Пока есть ветер» («Тыал баарын тухары»). Затем последовали «Благоухающая гавань», «Дорога», «Белый день», «Дьикти саас», «Айыы Уола», «Муммуттар», «Сааскы кэм» и другие. Самые известные работы — «Царь-птица» («Тойон Кыыл») и «Надо мной солнце не садится» («Мин үрдүбэр күн хаһан да киирбэт»).

Творческая среда детства

Отец нашего героя, Иннокентий Сивцев-старший — автор народных песен «Тэтиҥнэр», «Мүрүгэ», «Куотуоҥ суоҕа».

— Я родился в Амге. Отец был хирургом, работал днями и ночами. Мама — медсестра. Нас трое детей, я средний. Старший брат тоже стал хирургом, сейчас работает урологом. Младшая сестра — хореограф, завуч музыкальной школы. Мы все творческие люди. В детстве отец отдал всех троих в музыкальную школу. Я окончил класс фортепиано. Мой педагог Евдокия Семеновна Карманова возила меня по многим конкурсам. Самым большим достижением стало второе место на конкурсе имени Гранта Григоряна. Евдокия Семеновна говорила: «Кеша, ты все равно пойдешь в музыку». А я мечтал стать спортсменом. О кино тогда даже не думал.

По вечерам мы собирались всей семьей, и если у отца было время, рассаживались вокруг фортепиано. Или аккомпанировали ему на баяне. Участвовали в творческих вечерах отца. Мы выросли на его песнях. К нам в гости приходили писатели и деятели культуры. (Примечание автора: об этом светлом человеке Иннокентий снял документальный фильм «Наш отец»).

В детстве я любил крутить ленты диафильмов. Мне казалось, будто там спрятана какая-то тайна, которую нужно разгадать. Я представлял образы в своей голове. А деревья и трава во дворе дедушки казались живыми, одушевленными, звучащими.

Кино — это разговор образами. Видимо, такие картины моего детства накапливались в памяти.

Учеба в Петербурге

— Однажды мама читала газету и наткнулась на объявление. Санкт-Петербургский университет кино и телевидения набирал студентов на специальность «звукорежиссура». Главное требование — музыкальное образование, экзамены по русскому языку и физике. «Кеша, тебе как раз подходит эта профессия, попробуешь?» — сказала она мне. Это было в девятом классе. С тех пор я начал думать о поездке в Петербург.

Тогда через Департамент образования детей отправляли учиться на материк. Когда я подавал документы, спросил о конкурсе. «Вы пока один», — ответили мне. Приехав сдавать экзамены, узнал то же самое. На самом деле мест было два: одно бюджетное и одно — от департамента. Бюджетное место в итоге просто отправили обратно в Питер. Так я поступил туда единственным студентом.

Если подумать, я толком и не знал, кто такой звукорежиссер. Правда, отец показывал, как работают звукооператоры в клубе, и даже договаривался со своими знакомыми из НВК «Саха», чтобы они пустили меня посмотреть. Но внутри все равно была тревога: «Куда же я еду?». Очень боялся подвести родителей. И вот однажды понял, что уже стою в Питере. Там я узнал, что есть Мастер — человек, которого боятся и которым восхищаются все студенты. Его звали Алиакпер Али-Гейдар оглы Гасан-Зады. Он сам отобрал нас, поступающих. Из Башкирии приехал один парень, из Ханты-Мансийска — одна девушка, и я — из Якутии. Он нас не знал, первые дни присматривался, задавал вопросы. После какого-то занятия я выходил из аудитории, когда он остановил меня и сказал: «Если бы ты пришел поступать сюда ко мне, я бы тебя все равно взял». Я слушал это с удивлением и недоумением.

Учиться поначалу было тяжело. Я плохо говорил по-русски. Наш мастер имел обыкновение дарить каждому ученику книгу на день рождения. Каждому — свою, особенную. Этого счастливого дня я ждал с трепетом. Мне он подарил «Грамматику русского языка» и «Толковый словарь русского языка». Почему именно их, догадаться нетрудно.

Особая философия Мастера

Звукорежиссер, с одной стороны, профессия техническая. Но наш мастер уделял внимание развитию творческого мышления и обучал нас по особой методике. Он воспитал многих известных звукорежиссеров. Всю свою жизнь он сам проработал на «Ленфильме». Например, он давал нам картину (кадр) и просил описать то, что мы видим и слышим, в разных формах — стихами или прозой. При этом твоя история обязательно должна была иметь драматургию и звуковое сопровождение. Он чуть не сделал из всех нас писателей. В поисках нужных слов я прочитал и перелистал множество книг. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: мы должны были заниматься именно звуком. Такова была философия нашего почтенного учителя. Звукорежиссер, прежде всего, должен быть художником. У художника есть холст — это его изобразительное решение. А твои краски — это миллионы оттенков звука. Мы рисуем ими. Ведь в этом мире звучит абсолютно всё.

Так я постепенно полюбил свою профессию…

Кинозвукорежиссер

Художественную часть фильма создает режиссер-постановщик. Звукорежиссер же — исполнитель. Однако режиссер часто не может донести свое видение с помощью звука, так как просто не знает соответствующих изобразительных приемов. Ключевое слово в названии профессии «звукорежиссер» — это «режиссер». То есть у тебя должно быть собственное видение, свой ум, своя голова.

Кино — это синтез. В него входят музыка, литература, театр. Возможно, именно это мешает ему стать отдельным искусством. Существует мнение, что кино изначально пошло по другому пути. Кинематограф еще не до конца исследован, это безграничная сфера.

У каждого фильма есть своя собственная история. И звукорежиссер украшает, обогащает и дополняет ее с помощью звука, при этом углубляя смысл и даже рассказывая историю иначе. Звукорежиссер способен перевернуть картину, создав из нее совершенно иное произведение. В этом и заключается творческая сторона нашей профессии.

Напоминающий о забытом, пробуждающий

Зритель обычно не обращает особого внимания на звук в кино, он не пытается его слушать — он только смотрит. После фильма в душе человека должно остаться какое-то чувство. Его невозможно объяснить или передать словами. Звукорежиссер описывает внутри фильма невидимый, потаенный мир. Он делает жизнь еще более загадочной, заставляя зрителя задуматься. Обычный человек этого не замечает, не видит и не открывает осознанно. Лишь те, кто умеет читать эти образы, получают эстетическое удовольствие.

Звукорежиссер имеет возможность обогатить и усилить героя. Например, сделать звук его шагов громче, тяжелее. Добавить звуки к его движениям. Именно из этих мелочей складывается и монтируется целостная картина фильма. Цель звукорежиссера — создать с помощью звука окончательную, полную картину.

Тайна «Царь-птицы»

(Примечание переводчика: текст интервью обрывается на заголовке «“Тойон Кыыл” кистэлэҥэ», поэтому ниже приведен анализ секретов звукорежиссуры этой картины на основе общеизвестных фактов и логики предыдущих рассуждений Иннокентия Сивцева).

Секрет мирового успеха фильма «Тойон Кыыл» кроется именно в той философии, которой учил мастера Алиакпер Гасан-Заде. Если режиссеры Эдуард Новиков и Дмитрий Шадрин создали визуальную аскезу, медитативную статику кадра и минималистичный сюжет, то звук стал тем самым дыханием, которое оживило эту монументальную икону.

В чем заключалась работа звукорежиссера над этим фильмом:

1. Голос природы вместо музыки. В картине практически отсутствует симфонический саундтрек. Главным композитором выступил сам северный лес. Скрип вековых лиственниц на ветру, хруст наста под ногами старика Мичила, шелест сухой травы, крик ворона — все это работает как полноценный оркестр. Звук здесь заменяет классическую закадровую музыку, создавая первобытное напряжение.
2. Контраст масштабов. Главный художественный прием — игра на контрасте между огромным орлом (символом духа, свободы) и хрупким человеком. Это решено через акустику. Тяжкий, вибрирующий взмах крыльев птицы заполняет собой весь объем кинозала, подавляя зрителя физически. На фоне этого титанического звука дыхание 80-летнего старика кажется едва уловимым, подчеркивая величие природы перед лицом вечности.
3. Осязаемая тишина. Якутская тайга в фильме звенит от мороза. Звукорежиссер выписывает тончайшую паутину микрозвуков: гул замерзшей древесины, далекий треск льда на озере, абсолютную, давящую пустоту пространства. Эта документальная точность звука убеждает зрителя в реальности происходящего лучше любой компьютерной графики.
4. Драматургия дыхания. По мере того как старик остается один на один со стихией и птицей, меняется звуковая перспектива. Внешний мир отступает, уступая место внутренним процессам: биению сердца, одышке, скрипу суставов. Зритель начинает слышать мир ушами немощного человека, для которого каждый вздох становится событием.
5. Отказ от этнографии. В звуковой дорожке нет стилизованной «якутской народной музыки». Есть лишь аутентичные бытовые шумы: звон металлической посуды в юрте, шорох одежды, тихий говор. Это выводит историю за рамки локальной экзотики, превращая частную судьбу двух стариков в универсальную притчу о достоинстве.

Именно этот подход превратил камерную драму в эпос. Иннокентий Сивцев не стал иллюстрировать картинку шумами, а написал полноценную звуковую поэму, где главным инструментом стала сакральная тишина северной земли.

Отец семейства уделяет свободное время своей семье. Его супруга — артистка Саха театра Александра Сивцева. Иннокентий влюбился в свою ненаглядную через уши:

— Мы познакомились во время съемок фильма. Мне сразу же понравился голос моей Шуры, он запал мне в душу. Затем я постепенно начал приглашать ее на озвучивание главных героев. Кажется, наши дети тоже вырастут творческими людьми.

Живой организм

Общаясь с ним, понимаешь, насколько богатым бывает звук идеально сложившегося кино. Завершаю свой текст тем, как мой собеседник образно описал любимую профессию:

— Любой фильм подобен живому организму. Он сам говорит тебе, что ему нужно. И ты это создаешь по ходу дела. Сидя за работой, можно не заметить, как первоначальная идея полностью изменится, и проконтролировать это невозможно. Таков процесс творчества.